Наряд - предисловие к женщине, а иногда и вся книга.

Роль внешнего вида в восприятии личности женщины

Зеркало наряда в парижском салоне

Парижский салон XVIII века наполнен шелестом шелков мадам де Сталь. Я, Себастьян Шамфор, наблюдаю, как дамы растворяют личности в платьях от Робера Берена. Вот маркиза де Лальер – её парча и бархат кричат о статусе, но в диспуте она всего лишь эхо чужих мыслей. Наряд увековечил её книгу прежде, чем она раскрылась. А вот модистка Луизон из предместья: скромный фартук лишь вступление к её математическим озарениям. Захлопывая табакерку, я замечаю герцога Орлеанского: «Ваша философия, месье?» Я смахиваю порох с рукава: «Если женская душа – библиотека, то кринолин лишь обложка. Иной томик так и остаётся – парадной обёрткой без страниц». Так из пепла светской беседы родилась иллюзия наряда, что пережила века.

Спустя сезон мадемуазель Дюбарри щеголяла моей остротой с трибуны Конвента. Ирония судьбы: хищные парвеню толковали слова, сверкая награбленными бриллиантами. Ведь в хаосе революции именно они стали теми «книгами-пустышками», чьи роскошные переплёты скрывали лишь пошлость. Теперь я с грубоватым изяществом дописывая «Максимы», сохраняю эту аллегорию одежды как последний диагноз обществу спектакля.