Критика безответственности и эгоистичного отношения к будущим поколениям
Представьте нью-йоркский салон, конец XIX века. Воздух густ от сигарного дыма и разговоров о прогрессе. Я, Рош Бойль, слушаю очередного пылкого оратора, расписывающего грандиозные реформы и законы, которые облагородят жизнь наших далеких потомков. В его пафосе было столько безмятежной уверенности, столько оторванной от реальности идеализации этого абстрактного «потомства», что во мне закипело. Подперев щеку рукой и лениво наблюдая за бликами огня в бокале, я не смог удержаться. «Зачем нам законодательствовать для потомства?» – бросил я в наступившую тишину, растягивая слова. Моя интонация сама по себе была насмешкой над его высокопарностью. А потом, сделав паузу для верного удара, добавил: «Что сделало для нас *оно*?» Грохот смешавшихся смеха и негодования заглушил треск дров. Одни услышали цинизм, другие – горькую правду о человеческой природе. Я лишь хотел отрезвить мечтателей, указав на забываемую основу всех рассуждений о будущем: наш собственный, зачастую болезненный и неприглядный опыт взаимодействия с миром, где поступками правит чаще расчет, чем альтруизм. Мои слова были уколом в сердце самодовольной веры в безусловное благо потомкам.