Ни дерзнуть, ни рискнуть, но рискнули -
Из напильников сделать ножи!
Они воткнутся в легкие
От никотина черные,
По рукоятки легкие трехцветные наборные,
Вели дела отменные сопливые острожники.
На стройке немцы пленные на хлеб меняли ножики!
Сперва играли в фантики в пристенок с крохоборами
И вот ушли романтики из подворотен ворами.
Было время и были подвалы,
Было дело и цены снижали.
И текли, куда надо каналы
И в конце, куда надо, впадали.
Дети бывших старшин, да майоров
До бедовых широт поднялись,
Потому, что из всех коридоров
Им, казалось сподручнее вниз.

Послевоенная разруха и социальный упадок

Клинки из каменных джунглей

Я видел, как наша улица после войны превращалась в поле отчаянных импровизаций. Угрюмые подвалы рождали сперва наивные игры в фантики с крохоборами – так мы цеплялись за детство. Но когда в развалинах осели пленные немцы с их армейскими навыками, а пища стала меной, мы выучили страшную экономику: кусок хлеба за нож, выточенный из украденного напильника. Эти кривые клинки с трехцветными рукоятками доносили запах отчаяния сквозь прокуренные легкие, будто зарубки на стволе времени. Романтики подворотен быстро поняли: в этом мире либо делаешь грязные дела, либо сдаешь позиции.

Перегородки коридоров власти тогда казались невидимы. Дети офицеров, словно повинуясь деформированной перспективе, катились по тем же желобам. Весь город напоминал изуродованную гидру: каналы по плану впадали куда приказано, а люди – в подвальные тупики. Тошнота подъема была сильнее страха падения. Вот так и вышло: спившиеся рукояти в кулаках и путь вниз как единственная знакомая топография.