Ироничный комментарий о том, как само чувство ностальгии трансформируется и утрачивает прежнюю остроту со временем
Симона сидела у окна парижской квартиры, прислушиваясь к шуму улицы. Гвоздики на столе — редкий подарок поклонника — напомнили ей детство: мощёные улочки Пуссена, запах булочки в материнских руках. Но странно — рисуя в памяти тот образ, она не ощутила привычного сладкого укола тоски. Вместо него пришла тягучая грусть, отдалённая, как эхо. И Симона поняла: прежняя ностальгия умерла. Помните молниеносный прилив тепла при запахе старой книги или знакомом мотиве? Казалось, прошлое дышит тебе в спину. Но годы леденят душу. Война забрала отца, расцвет и утрата любви наложили шрамы, медикаменты притупили чувства. Я не плачу больше над желтеющими фото, лишь киваю узнавая лица. Одинокая грусть теперь — будто старый друг заглянул на минуту. Ирония в том, что сама тоска по ушедшему стала… другой. Забронзовев, она покрылась патиной невозвратности, и столь дорогое слово «ностальгия» теперь лишь тень его прежнего, святого смысла.