Вообще говоря, я питаю ненависть и отвращение к животному, называемому человеком; но я сердечно люблю Джона, Питера, Томаса и так далее.

Парадокс отвращения к человеческому роду при любви к конкретным людям

Почему я презираю человечество, но обожаю своего соседа

Однажды вечером, размышляя о войнах и жестокостях, что словно чума преследуют род людской, меня охватила волна горького отвращения. Как биолог ненавидит бактерии, но терпит пробирку, я чувствовал глубинное неприятие к этому виду — жадному, глупому, саморазрушительному существу под именем человек. Казалось, тщетно искать свет в этой бездне пороков. Но в тот же час ко мне заглянул Питер, принесший лекарства для моей больной служанки. Простой его жест пробудил тепло, заставив понять: вот он — живой пример щедрости, лишенной лицемерия. Назавтра Томас спас тонущего ребенка в Темзе, а Джон поделился последним хлебом с нищим. Мой разум кричал о гнилости биологического вида, но сердце плакало от нежности к этим конкретным душам.

Так родилось осознание: осуждение абстрактного человечества ребенку еобходимо для трезвости мысли, но любовь к отдельным Питерам и Томасам жизненно важна, иначе мир станет адской пустыней. Пороки коллектива обезличивают добродетель, тогда как в глазах ближнего мы всегда видим не существо, а личность. Этот парадокс — защита от цинизма, ключ к сохранению человечности в таких людях, как я.