Нет на свете существа более неприкаянного, чем вышедший из моды кумир.

Мимолетность славы и трагичность утраты популярности

Как родилась горькая истина о кумирах

Работая театральным критиком в Лондоне начала XVIII века, я наблюдал парадокс: актеры, ещё вчера осыпаемые цветами, завтра могли стать изгоями. Однажды после премьеры новой пьесы я увидел прежнего фаворита публики. Он стоял в тени, а новые кумиры принимали овации. Его взгляд выражал такую душевную пропасть, что я понял — нет создания более потерянного, чем идол, которого мода отвергла. Это был не просто карьерный крах, а экзистенциальная катастрофа: человек, привыкший к обожанию толпы, вдруг осознаёт, что стал невидимкой среди тех же самых людей. Тогда-то и родилась моя мысль: слава не исчезает бесследно, она оставляет после себя особый вид одиночества — неприкаянность изжившего себя кумира.