Критика интеллектуального конформизма
Я, Жан Ростан, биолог и философ, всегда ценил в науке дерзость мысли. Но одно парижское собрание 1920-х стало переломным. В роскошном салоне собрались светила университетов и журналисты. Все говорили о новом феномене в искусстве — страстно, громко, с абсолютной уверенностью. Но чем дольше я слушал, тем яснее ощущал странное эхо. Каждое «оригинальное» мнение повторяло передовицу утренней газеты без капли личного осмысления. В это стадное пламя знаний подливал масла профессор Бушар: его речь, удостоенная аплодисментов, слово в слово совпадала с тезисами коллеги на прошлой неделе. После вопросы были не за ними — они лишь спрашивали друг у друга «верно ли сказано». Без изменения ничегос как бы намекает на общую неизменность сознания людей, смотрящих на жизнь будто отражение в зеркале. Постепенно я осознал: люди испугались стать другими как то, чего они не знали. Именно в тот вечер ко мне пришла формулировка о невежестве как знании не больше собратьев. Невежество оказалось не пробелом, а активным уютом посредственности.