Если мы проиграем эту войну, я начну другую под фамилией моей жены.

Непреклонная решимость продолжать борьбу даже после поражения

Тень поражения: как рождалась клятва

Шёл 1973 год, Йом-Киппурская война висела на волоске. Я стоял в бункере, где генерал Моше Даян, его лицо изрезано усталостью, обсуждал с командованием катастрофическую ситуацию на Синае. Воздух гудел от отчаяния: египтяне форсировали канал, танковые резервы таяли. Вдруг Даян замолчал и обвёл всех тяжёлым взглядом, руки сжаты в кулаки. «Если мы проиграем эту войну», — произнёс он резко, его голос, хриплый от бессонницы, резал тишину, — «я начну другую под фамилией моей жены». Шок пробежал по комнате. Это была не бравада, а леденящее прозрение человека, приученного пустыней выживать. Он предлагал немыслимое: даже в пылу краха раствориться, сменить имя на жену «Рабинс», чтобы враг не узнал, и с нуля поднять сопротивление. Эти слова, полные безумной надежды, стали молнией в мраке. Они говорили не о смерти Израиля, а о его бесконечной воле к жизни — готовности к партизанской войне поколений, если надо. Для нас, солдат, это превратилось в клятву: поражение — лишь раунд, а битва за родину никогда не кончается.