Мы никогда не живем, мы лишь надеемся, что будем жить.

Отсроченное существование человека

За чашей кофе: Как родилась горькая истина Вольтера

Я сидел в парижском кафе, наблюдая, как купец жалуется приятелю: «Вот разбогатею — тогда и заживу по-настоящему». За соседним столиком юноша шептал возлюбленной: «Когда поженимся, жизнь начнётся!» Эти фразы эхом отозвались во мне, будто ключ, повернувший замок давних раздумий. Я вспомнил крестьян, мечтающих об урожае, учёных, ждущих признания, даже королей, строящих планы на следующие войны — все жили будущим, как будто настоящее было лишь черновиком жизни. И я сам, пиша «Кандида», ловил себя на мысли, что счастье отложено до последней точки рукописи.

Тогда меня осенило страшное прозрение: мы не танцуем под музыку жизни, а лишь репетируем движения, готовясь к выступлению, которое никогда не наступит. Надежда на «завтра» стала удобной клеткой, где удобно прятаться от ответственности за сегодня. Словно улитка, носим свой дом-будущее на спине, не замечая цветущих лугов под ногами. Это и есть самая изощрённая ловушка человечества — вера в то, что настоящее есть лишь приготовление, а истинная жизнь всегда где-то там. Так родился афоризм, ставший зеркалом векового самообмана.