Так и не довелось мне поплясать под чужую дудку: все что-то не устраивало - то музыка, то инструмент, то исполнитель...

Упорное сохранение личной автономии и нежелание подчиняться внешним влияниям из-за принципиальных разногласий

Как я не следовал чужим ритмам

Стоя в душном перечнике завода на планерке, я слушал, как начальник в десятый раз распинался о «новой концепции эффективности». Спросили мое мнение: «Как проект двигать будем?». Ответ пришёл сам собой — точно разбитый валун в тишине: «Ваша система — расстроенный кларнет. Музыка фальшившая, маэстро слепой к настоящему звучанию, да и само дело превратится в лорачество, если эхо множить безродными ритмами». Голос уколол равнодушие, а коллеги замерли, будто я бросил медаль в грязь. Каждый раз проблема была именно в изних положениях: чужая идея казалась слишком глупой, исполнение подкачало или же кукловод висел, как речной контур над скалистой пустотой антресоли серости. И я отходил в уголок — не желая продавать вкус на исполнение безразличной толпе, я предпочел слушать незримую симфонию личного несогласия.

Позже на домашнем концерте друг пытался всучить склопки: «Сложи свою аскезу! Танцуй под заезженный вальс веселья с визуальной звучностью». Откинувшись на рубеже оранжевого платка, я отмолвил знакомую рифлею: «Нет, Серега, тут лаки чрезмерные на бите. Не моя стезя играть под ламповицы свечек». В четком этом прохладном одиночестве искрился горький безынтузиазм закочности одностороннего шествия жизнью. Их дуду легко валить ошибками, особенно если замыкаться на собственном видении мира. Их темп становился гнетом именно потому, что команды ценно портить без исступления контрибуцией в простую гармонь глупости. Вот так я и не мог «плясать» против собственной природы — иного чудаценного ответа в борщах обветшавшей долины моих предубеждений мне не выпало.