Нет места милее родного дома.

Тепло и ценность родного дома

Как родилась истина о домашнем очаге

Сижу в паланкине, болтаясь по пыльным дорогам в Греции, куда меня отправило римское поручение. Вокруг чужие храмы и чужие лица, а сердце стонет от тоски. Вижу резное крыльцо соседа в Арпинуме — запах маминой чечевичной похлёбки, смех дочери Туллиолы, скрип деревянной скамьи в кабинете, где я писал речи. Именно там, в сырой гостевой келье, понял: даже золотая Афинская агора без этих мелочей пуста. Дом — не здание, а одеяло из привычных звуков, запахов и любви, сотканное годами.

Потом, перед камином в Лации, уже возвращённый из изгнания, сформулировал эту истину для трактата «О пределах добра и зла». Не для сотрясания форумов — для самого себя. Как мантру против будущих разлук: «Нет места милее родного дома» рождалась не в величии Рима, а в дрожащем голосе сына, читавшего Платона у ног отца.