Нет красивых женщин - есть некрасивые и хорошо накрашенные.

Искусственность красоты и роль макияжа

Укол остроумия в лондонской гостиной

Запомнился мне один дождливый вечер в салоне леди Эшбертон, где Оскар Уайльд, опершись о каминную полку, вел свой привычный словесный бал. Один горячий юноша принялся пылко рассуждать о «природной божественной красоте», превознося некую Джеральдину как эталон совершенства. Тут Уайльд, игравший с моноклем, едва слышно вздохнул: «О мой неосторожный друг! Вы рядите эмоции в фальшивые кружева восхищения». И когда все замерли в ожидании, добавил с ледяной улыбкой: «Ведь правда проста — нет красивых женщин, есть некрасивые и хорошо накрашенные». Воздух лопнул: дамы ахнули, джентльмены закашляли в платки, а сама Джеральдина побелела под слоем румян.

Эта фраза не была спонтанной выходкой — она созревала в нем годами наблюдений за лондонским высшим светом. Уайльд, художник до кончиков пальцев, видел, как тот же принцип действует в архитектуре, моде, литературе. Его шокирующее замечание обнажало сам механизм театральности в обществе: макияж лишь инструмент искусства, преображающий реальность. Я часто думал, не та ли самая Джеральдина спустя неделю вышла замуж за богатого промышленника, идеально освоив «французскую технику» тонального крема как оружие. Именно тогда я осознал: Уайльд подарил нам не оскорбление, а зеркало эпохи, где талант преображения ценился выше природы.