Кто имеет веселье и веселиться не может, тот болен, или отдается мыслям своим во угнетение.

Неспособность радоваться в моменты веселья как признак душевного недуга или подавленности

Имперский бал и немой танцор вместо веселья

Я стояла у окна, наблюдая за пиром в Царскосельском дворце. То был прием в честь победы при Рымнике, залы пылали золотом и смехом. И вдруг заметила князя Ртищева: он неподвижен в круговоротов вальса, самый душа рухнувшей башни. Вино бродилось в его кубке нетронутым. Я подошла: «Николай, словно тень веков льнешь ты к стене?» Он вздохнул: «Прости, Ваше Величество... Вижу веселье, а внутри — пустыня. Мысли жрут меня как червь яблоко». Лишь позднее осенило: князь же с войны, батальон потерял близ Днестра — вот и терзал для себя кости. Тогда поняла — веселье нет вовсе цены, если разум топит тебя в волнах скорби или болезнь подтачивает тело. Так и всплыла в моих заметках та фраза: предупреждение. Что же ценим мы выше — наружный блеск или смолу души?

Всю ночь зубрила тот урок. Радость ведь как горячая песня из соловья: не петь без здоровья. Но у князя куда страшнее была вещь — сам себе тюремщиком стал. Сил забыть недуг не имел, а забился в замок дум мрачных. С той поры не забыть мне слова на балу: если веселье хуже града камней, давно ищи трещину в черепке самостное. И этому учить велела.