Мужская психология любви и страдания
Сидя вечером в своем дрезденском салоне, я наблюдала знакомую картину: наш друг-дипломат, обычно столь сдержанный, эмоционально изливал историю безответной страсти к княгине Орловой. Его глаза блестели театральным отчаянием, но когда он удалился под предлогом усталости, кучер позже шепнул мне, что барин отправился прямиком в модный кабачок. Наутро этот же «горемычный» кавалер, сияя свежестью, хвастался ночной победой над дочерью кубинского посла — всё с тем же страдальческим выражением лица, будто искупая грехи.
Именно тогда меня осенило: «несчастная любовь» стала для него роскошной ролью, драгоценной лицензией. Эта маска страдания позволяла пить жизнь полными глотками, не беря на себя тяжкого груза настоящих чувств. Я видела, как отвергнутый воздыхатель буквально расцветал в сопутствующих реках шампанского и трагических позах на кушетках будуарных героинь. Потеряв одну женщину, они словно покупали абонемент во все удовольствия света. Так родилась мысль, что страдания разбитого сердца мужчина часто превращает не в склеп, а во входной билет в парк аттракционов.