Необходимость идеализма и мечтательности для полноты человеческой жизни
Сидел я как-то вечером в своем кабинете, перечитывая Сервантеса, и книга эта, знакомая до каждой запятой, внезапно ударила меня новым смыслом. За окном Париж шумел своей деловой суетой -- брокеры, лавочники, чиновники, все эти взрослые люди, так гордящиеся своим трезвым расчетом. И словно пелена спала: я увидел, как многие из них внутренне ссохлись, будто виноградные лозы без влаги. Их жизнь превратилась в механическое повторение дней, где каждое действие взвешено на весах выгоды. Тут меня осенило: они несчастны не из-за отсутствия денег или статуса, а из-за утраты той самой безумной искры, что горела в Дон-Кихоте Ламанчском. Мы смеемся над его ветряными мельницами, но разве не эта святая вера в невероятное, это жертвенное стремление к идеалу, пусть и иллюзорному, делает нас по-настоящему живыми? Тот, кто убил в себе наивного рыцаря, обрек свою душу на зимнюю спячку. И я торопливо записал пером на бумаге: Несчастен тот, в ком нет хотя бы крупицы от Дон-Кихота — предупреждение человечеству, забывающему, что проза жизни должна дышать поэзией мечты.