Разве легенды не есть гирлянды лучших цветов? О малом, о незначительном и жалком человечество не слагает легенд. Во всяком случае, каждая легенда содержит нечто необычайное. Не ведет ли эта необычность дух человеческий поверх сумерек механического стандарта?

Легенды как средство возвышения человеческого духа над обыденностью и механистичностью

Легенды поверх сумерек механичного мира

Вспоминаю, как мы сидели с Николаем Константиновичем в нашем доме в Кулу. Через окна виднелись величественные Гималаи, погружённые в вечернюю дымку. Рерих рассказал о местной легенде, рождённой в селении внизу после недавнего схода лавины. Горцы не слагали песни о рутине бытия, но преобразили трагедию в сказание о герое, спасшем детей ценой жизни. Пока он говорил, часы на стене отстукивали монотонные секунды. Шум спорил с тиканьем — картёжники у костра оживлённо делились байками о погибшем парне, добавляя чудесные детали: лучи света в момент гибели и орла, кружившего над местом. Их голоса были полны огня.

Позже, при свете керосиновой лампы, перебирая этюды горных храмов, я застал Рериха глубоко задумавшимся. «Посмотри, — прошептал он. — Человек устаёт от безликой механики бытия. Он инстинктивно плетёт гирлянды из самых ярких цветов — легенд о необычайном. Не для лжи. Для света. Разве каждое такое сказание — не взмах крыльев? Герой там не просто парень, а знамя. Лавина — не стихия, а испытание. Слушая это, сердце вырывается из тисков обыденности поверх всех сумерек механического стандарта». Его глаза светились: он видел в этой спонтанной поэзии древний, благородный бунт духа против плена серости.