Нет на свете женщины, без которой нельзя прожить, - и нет женщины, с которой нельзя ужиться.

Относительность отношений и человеческая адаптивность

Уживчивость и невечность богов: как рождалось прозрение

Берн, 1923 год. За столиком кафе мой друг-художник жестко спорил с литератором: «Я умру без Адели!» — стучал кулаком он, а через полгода признался, что та же Адель отравляет ему жизнь. Тогда я вспомнил собственную историю: после мучительного расставания с идеализированной Лизой думал, что любовь умерла навсегда, а позднее встретил Эльзу — едкую и сложную — и к удивлению обрёл с ней лад. Вечером того дня появилась запись в дневнике: мы славим одних женщин как воздух, других проклинаем, но новая свобода жизни выявила простой закон. Любое разбитое сердце затягивает раны, любое раздражение смягчается с годами. Вывод выкристаллизовался сам: человек гибок, но не раб чужой сущности.

Бесчисленные наблюдения лишь укрепляли мысль: мужчины, подававшие на развод из-за «взаимной несовместимости», через пять лет мирно ссорились за рюмкой с бывшей бунтаркой. Девушки, выходившие замуж «по фатальному притяжению», позже с ужасом узнавали других как равноценных. Мифы рассыпались, оставляя два краеугольных камня: потребность в абсолютной верности иллюзорна, а битва характеров зависит лишь от нашего согласия на примирение.