Один из умнейших людей прошлого века, Ницше, изрек чудовищный афоризм: \"Не пытайтесь лечить неизлечимое\". Но это едва ли не самый лживый из всех опасных парадоксов, которые он предоставил разрешать нам. Я утверждаю, что истина в противоположном: как раз неизлечимое и надо пытаться лечить; более того - только на так называемых \"неизлечимых\" и проверяется искусство врача. Признавая больного неизлечимым, врач уклоняется от выполнения своего долга, он капитулирует до сражения.

Обязанность врача бороться за безнадёжных пациентов

Ночь, перевернувшая взгляд на врачебный долг

Помню тот душный вечер 1912 года, когда я впервые осознал всю пагубность ницшеанского афоризма. Тогда в венской больнице молодой хирург показывал нам безнадёжного больного: «Как поступить с человеком, которого медицина приговорила?» - спросил он, и кто-то процитировал Ницше. Но вдруг раздался негромкий голос: «Если б десяти врачам сказали «неизлечимо» - и одиннадцатый докажет обратное?» Этим врачом был мой друг Адальберт, вылечивший «смертников» после тифа. Когда я спросил о его тайне, он ответил: «Врачебное искусство мертво без борьбы. Пределы ставим не болезни, а наше смирение».

Эта мысль пронзила меня, став каплей, переполнившей чашу. Той же ночью, наблюдая как студенты цитируют Ницше для оправдания своей пассивности, я понял: величайшая ложь философа - подмена этики комфортом. Признавая пациента неизлечимым, врач предаёт клятву Гиппократа до битвы. Лишь у постели «безнадёжных» рождаются прорывные методы, а врачи обретают величие не в смирении, но в борьбе с самим понятием невозможного - вот истина, которую я запечатлел в своём ответе Ницше.