Боги устроили так, что всякий может отнять у нас жизнь, но никто не в состоянии избавить нас от смерти.

Хрупкость человеческой жизни перед лицом неизбежной смерти

Прогулка с осознанием вечности

Я помню тот вечер в садах Сервилия, где росли лавры и кипарисы, казалось, были надежнее человеческой жизни. Мне принесли весть о гибели молодого легата – полного сил военачальника, павшего от случайной стрелы. Весь Рим говорил о нелепости случившегося. Сидя у фонтана, я размышлял о характере обыденной трагедии. Жизнь висела на волоске не только в бою. Раб заносил нож над жертвенным животным, пират скользил в порту со шпагой, болотная лихорадка скрывалась в сумерках. Любой мог оборвать нить нашего существования по желанию, ошибке или злому умыслу.

Но то, что открылось мне тогда – глубже временных случайностей. Даже если бы Цезарь собственноручно издал указ о бессмертии, даже если бы боги обратили на нас милость. Смерть приходила бы все равно, только иной тропой: не от кинжала, так от старости, не от приговора – так от болезни. Это стала основой утешения стоиков: не бессмысленно бояться более вероятной угрозы среди множества опасностей, когда финальная развязка неизменна. Недруги могут украсть годы, но вечность берёт своё без спроса. Так родилась мысль о двойном законе бытия.