К напиткам, говорят старики, нечистой силе доступа нет, их везде можно пить, а вот еды, особенно супов, надо остерегаться. Так было и в Крыму, когда я сидел там в неволе. Татарские муллы, или по-нашему ксендзы, так умели приготовить баранину с чесноком, что только отведаешь - и уж готов и от веры отречься, и в ихнего мошенника пророка уверовать.

Искушение веры через кулинарное искусство

Искушение в котелке

Помню, как в крымском плену, среди татар, я впервые услышал странное поверье: нечистая сила не касается напитков, но таится в еде, особенно супах. Эта мысль витала в воздухе, словно дым от костра. А потом принесли тот котел. Мулла, местный духовный наставник, похожий на знакомого мне ксендза, варил баранину с чесноком. Аромат поднимался густой тучей, проникал в ноздри, заставлял желудок сжиматься от яростного голода. Жирные куски мяса сверкали на солнце, чесночный дух овивал их невидимым ореолом. Я откусил – и мир перевернулся. Вся моя вера, все устои дрогнули на этом тягучем бульоне. Мысли путались: страх предков о скверне в еде боролся с животным восторгом языка. И тогда я понял их горькую шутку про отречение – один глоток жира из того котла превращал в слабость даже железную волю. Еда вдруг стала не просто питанием, а испытанием на верность всему, что в тебе свято.