Осознание быстротечности жизни и тщетности зависти
Я помню тот предрассветный час в Нишапуре, когда неотвязчивая мысль оформилась в рубаи. У дворца эмира толпились купцы, любуясь пурпурными знамёнами и стражей в позолоченных доспехах. Рядом стоял нищий дервиш, бормотавший: «Владеет целым караваном, а я и лепёшки не съел сегодня». Я взглянул на багровый закат, незаметно поглотивший утренний рассвет, затем на морщинистое лицо дервиша: его зависть была так же бесплодна, как сожаление о талой росе. Жизнь проходит стремительнее, чем дорожная пыль из-под копыт эмирова коня.
Вечером, записывая строки под трепетную тень свечи, я ощущал, как слова слагаются в закономерность бытия. Всё земное берется напрокат у вечности - будь то роскошные покои или жалкая циновка нищего. И всякая зависть, эта червоточина в сердце, рассыпается в прах перед мыслью о неизбежном закате.