Если человек не влюбляется до сорока лет, то ему лучше не влюбляться и после.

Возраст и невозможность поздней любви

Записки старого наблюдателя

Хмурым вечером в трактире «Три дуба» я стал свидетелем красноречивой сцены. Солидный седой господин лет пятидесяти, сжимая руку юной особы, декламировал стихи столь неистово, что опрокинул кувшин сидра. Эта комичная картина навела меня на размышление: почему люди, впервые познающие любовь в зрелые годы, часто выглядят так нелепо? За три десятилетия наблюдений я заметил – те, кто избежал власти Эроса до сорока, словно пытаются наверстать упущенное с безумной страстью подростка, но без его гибкости души. Их поступки становятся разрушительными: рушатся браки, теряются состояния, а попытки обрести счастье оборачиваются фарсом.

И тогда в моем блокноте появилась эта фраза. Сердце, годами жившее без глубоких чувств, превращается в сжатую пружину – распускаясь внезапно, она больно бьет по всему укладу жизни. Юность учит нас танцу влюбленности постепенно, через шишки и разочарования. Лишенный этих уроков зрелый человек уподобляется калеке, внезапно пустившемуся в пляс. Потому и предупреждаю: если Амур миновал тебя четыре десятилетия – не зови его намеренно. Сгореть дотла в пламени запоздалой страсти куда страшнее, чем никогда не знать его тепла.