В вопросах брака и религии я не советчик - не хочу, чтобы из-за меня люди мучились и на земле, и на небе.

Отказ от советов в чувствительных сферах жизни

Легко сказать — тяжело отвечать

Частенько в моём лондонском кабинете звучало: «Лорд Честерфилд, посоветуйте!» Однажды юный аристократ, бледный от волнения, спросил, стоит ли ему жениться на девушке без приданого вопреки воле семьи. А назавтра священник просил мнения о полемике с иноверцами. Я лишь покачал головой — эти сферы слишком напоминают минное поле. В пылу спора или по глупости можно толкнуть человека к браку, который станет каторгой, или к религиозному шагу, закрывающему врата рая. Разве я вправе брать на себя такую власть над чужой судьбой? Ведь последствия промаха дотянутся дальше могилы.

Позже, в письме к сыну, я оформил эту мучительную осторожность в правило: пусть лучше сочтут меня равнодушным, чем однажды проклянут из-за непоправимого совета. В делах денег или карьеры ошибку исправишь хоть завтра. Но когда рушится семья или человек теряет веру — вина за их земные страдания и небесные муки ляжет на твою душу тяжелее свинца. Лучшее благоразумие — признать границы чужого пути.