Предназначение науки
Часто в тишине моего кабинета я размышлял о парадоксе прогресса: роскошные лаборатории Петербурга соседствовали с деревнями, где люди гибли от оспы и голода. Однажды, наблюдая за крестьянской семьёй в поле — их согнутые спины и мозолистые руки, — меня осенило: любой плуг ценнее абстрактной теории, если не облегчает их труд. Наука, оторванная от человеческих нужд, уподобляется фонарю, зажжённому в пустыне. Я понял тогда, что её великая миссия — не поражать ум сложностью, а приносить конкретное благо: исцелять больных, кормить голодных, освобождать человека от изнурительного рабства рутины.
Позднее, изучая отчёты о новых военных изобретениях, это убеждение лишь укрепилось. Пушки и динамит — тоже дитя науки, но они служат разрушению. Истинное же её предназначение — возделывать сад человеческого благополучия. Я записал эту мысль в дневник как напоминание себе и другим учёным: знание, не согретое состраданием, мертво. Лишь когда открытия становятся хлебом для голодного, теплом для замёрзшего и лекарством для страждущего, наука исполняет своё высшее призвание.