Кажется, дело идет к тому, что Наука откроет Бога. И я заранее трепещу за его судьбу.
Конфликт научного познания и религиозной тайны
Эйнштейн, ДНК и тревожное озарение
Сижу в варшавском кафе «Под пророком» осенью 1962 года, листая свежий научный журнал. Обложка кричит об открытии структуры ДНК. Рядом двое студентов жарко спорят: «Наконец-то генетика объяснит тайну жизни без метафизики!» Меня пробирает дрожь. Все чаще статьи про Большой взрыв заменяют Книгу Бытия, а космические зонды делают небеса обычной материей. Вспоминаю Эйнштейна, говорившего, что религия спасется лишь через символы. Но что если наука расшифрует все символы до формул? Представляю день, когда физики объявят: «Бог — квантовая волновая функция». И тут рождается горькая ирония. Я пишу на салфетке слова, принесшие мне позже больше писем, чем все стихи: «Кажется, дело идет к тому, что Наука откроет Бога. И я заранее трепещу за его судьбу». Трепещу за чудо, которое может исчезнуть в пробирке.