Наука еще не знает способов обращать зверей в людей.

Границы науки в изменении природы

Рождение горькой истины в кабинете писателя

Сижу в своём кабинете, перебирая заметки к «Собачьему сердцу», и преследует меня мысль о профессоре Преображенском. Всю неделю наблюдал, как соседские мальчишки пытались «очеловечить» бездомного пса — кормили с руки, звали Жучкой, но тот вновь огрызался. И вдруг осенило: разве не то же делает наука? Мы вскрываем черепа, пересаживаем органы, но дикое нутро остаётся неприкосновенным. Словно камень на душе легло: скальпель не вырежет зверя из сущности, не заменит инстинкты — состраданием. Тогда и родилась эта фраза — не как констатация, а как крик отчаяния перед вечной стеной между тварями и творцами.

Позже осознал глубину трагедии: революция обнажила ту же иллюзию. «Перевоспитание масс» оказалось столь же тщетным, как шариковы с университетскими дипломами. Ведь цивилизация — лак, а под ним — всё те же клыки и когти. Записав эти слова, я не просто констатировал факт, а поставил крест на наивной вере в лабораторное преображение души. Опыты могут создать гибрид, но истинный человек рождается только в муках совести, а не в реторте.