Всякая наука есть предвидение.

Сущность научного познания

Часы эврики в туманном Лондоне

Кабинет был затянут дымом от камина, но я, Герберт Спенсер, не замечал этого. Передо мной громоздились рукописи «Основных начал» — труда обо всей системе знания. В тот вечер 1862 года я размышлял, какую идею обозначить ключевой для третьего тома. Перед глазами встали Ньютон, Бойль, Дарвин: их теории не просто описывали мир, а точно предугадывали события! Внезапно оформилась мысль, от которой я замер: разве все науки — от астрономии до социологии — не стремятся к прогнозу? Астроном вычисляет кометы, химик предсказывает реакцию, экономист рисует циклы. С пером в дрожащей руке я записал: 'Всякая наука есть предвидение'. Это была не метафора, а квинтэссенция человеческого знания — его способность осветить тёмную дорогу грядущего через законы настоящего.