Каждый ученый изгоняет Бога из той науки, которая составляет предмет его специального изучения.

Конфликт науки и религии в профессиональном познании

Истоки одного радикального наблюдения

Помню, как эта мысль зажглась во мне во время бурного диспута в парижском кафе, где собрались студенты медицины, физики и один упрямый студент теологии. Шла речь об исследовании Рудольфа Вирхова клетки – как его микроскоп разрушал старые догмы о жизни, находя лишь материальные механизмы. Упорный защитник веры все пытался впихнуть в разговор «первотолчок» или «божественную искру». Тогда встал мой друг, блестящий физиолог, и спросил: «А на какой странице твоего учебника анатомии, среди описания нервов, костей и желез, ты встретил главу „Действие Бога в селезенке“?» Зал взорвался смехом, а оппонент покраснел. В этот момент я понял закономерность – чем глубже ученый погружается в материю своей науки, скрупулезно исследуя и описывая естественные причины и следствия, тем бессмысленнее для него становится «сверхъестественная» гипотеза в рамках его профессионального поля. Открытие каждой новой закономерности оставляет Бога вне скобок. Этот принцип – не злой умысел, а сам метод научного познания: объяснять мир из него самого. Истолковывать землетрясение через движение плит, а не через гнев богов, болезнь – через вирусы, а не через наказание. Именно тогда и созрела моя формулировка.