Наука имеет чрезвычайно осязательную, так сказать, хлебную важность.

Практическая ценность научных открытий для повседневной жизни и выживания человечества

Как хлебороб вдохновил Циолковского на гениальную метафору

Вернувшись из Петербурга где меня осмеяли за межпланетные расчеты я любил бродить под Калугой, размышляя о будущем. Однажды у мельницы встретил крестьянина Ивана. Он делился бедой: «Без хлеба хоть на Марс лети — без толку». В его глазах я увидел истину космического масштаба: мои космические корабли казались роскошью, пока люди борются за выживание. Наука не должна бездействовать в стенах лабораторий. Она обязана кормить засеченные руки как поле пшеницы, лечить больных как добрый знахарь, греть дом подобно печному теплу. Сухая теория стала осязаемой лишь после того, как я сопоставил научный прогресс с жадно откушенной горбушкой черного хлеба.

Теперь я понимал: диссертации должны пахнуть землей и железом. Каждая формула обязана работать на человека бульдозером или комбайном, электростанцией или аптечной склянкой. Мои коллеги удивлялись слову «хлебная», но как иначе объяснить тем, что наука верстает не звездные атласы а нагромождение дач подле городов и электрический уют в избе с мерцающей балериной телеэкрана? Так и родилась эта фраза как протест кабинетным мечтателям садящимся за лекции которую многие современники будут цитировать после моей смерти.