Могла ли Биче, словно Дант, творить,
Или Лаура жар любви восславить?
Я научила женщин говорить...
Но, Боже, как их замолчать заставить!

Парадокс дарования голоса: ответственность за обретённое слово и невозможность его отнять

Вес и тяжесть освобождённого слова

Признаюсь, это родилось в один из тех вечеров, когда литературный Петроград гудел как растревоженный улей. Приходящие ко мне молодые поэтессы — талантливые, пламенные, бесстрашные — буквально переворачивали мир своими стихами. Я ликовала, видя, как оживают страстные Лауры нового века. Но позже, когда тишина моего кабинета возвращалась, охватывала странная двойственность: ведь когда-то именно я прорубила окно в мир для женской поэзии! Как Дант разрушал каноны средневековья, я разбила оковы молчания.

Теперь же этот хор воспитанных мной голосов не умолкал до рассвета. Ирония оглушала сильнее любого эха: дав женщинам язык, я развязала силы, остановить которые было невозможно. Мятежное эхо моего же призыва обрело жизнь — и вот уже я шептала в темноте: «Но, Боже, как их замолчать заставить!» Это был смех сквозь слёзы творца, осознавшего: настоящее слово, раз прозвучав, требует не тишины, но мудрости слушать.