Ненавидеть интернационализм - не знать и не чуять силы национальной.

Взаимосвязь национального самосознания и интернационализма

Как родилась прозрение Блока о силе нации

Помню тот петербургский вечер 1916 года в «Бродячей собаке»: дым папирос, споры о судьбах России. Молодой поэт яростно клеймил европейское влияние: «Интернационализм убивает нашу самобытность!» Александр Александрович, до этого молчавший, поднял глаза: «Странно. Именно сейчас, когда Лев Толстой читаем в Берлине, а Диккенс – в московских гостиных, русское слово сильнее чем когда-либо». Потом родилась его фраза – будто удар колокола. Он пояснил, что подлинная сила нации – не в страхе перед чужим, а в вере в собственное наследие: лишь тот, кто не чувствует мощи своих корней, ненавидит иную почву. В тот миг я понял: его слова – лекарство от ура-патриотизма.

Позже Блок признался, что глубину этой мысли выковали споры с Мережковским. Мы обсуждали древнерусские летописи, где русское мастерство впитывало византийскую мудрость и скандинавскую отвагу. «Видите? – говорил он. – Великое не отрицает, а преображает. Ненавидеть интернационализм – всё равно что бояться собственной тени: кто по-настоящему силён, тот превращает волны чужого в ветер своих парусов». Спустя месяцы эта мысль кристаллизовалась в бессмертную строку.