Национализм как признак слабости национального самосознания
Прогуливаясь по залам Публичной библиотеки в 1980-х, я невольно подслушал дискуссию двух учёных о природе патриотизма. Один с жаром доказывал, что национализм объединяет народ в трудные времена. Тогда в моей памяти всплыли исследования древнерусских летописей и трагические страницы XX века – и меня осенило. Истинная сила наций проявлялась всегда в открытости: в способности усваивать лучшее у других, в диалектических поисках общего. А те народы, что создавали баррикады из националистических лозунгов, делали это от страха – страха перед будущим, перед диалогом, перед собственными внутренними проблемами. Ведь признать свои слабости всегда труднее, чем найти внешнего врага.
Позже, готовя лекции о культурном возрождении России, я окончательно сформировал мысль: национальная исключительность лишь кажется броней, но на деле напоминает крик запертого в темноте человека. Когда человек или нация уверены в себе – им не нужны искусственные границы и громкие самоутверждения. Истинная мощь культуры вырастает из спокойной осознанности и вселенского родства, а не из агрессивного противопоставления. История подтверждает: империи, опиравшиеся на национальное превосходство, рассыпались словно карточные домики.