Всякого националиста преследует мысль, что прошлое можно - и должно - изменить.

Националистическое стремление к переписыванию истории

Как Оруэлл разгадал танец с прошлым

Помню осень 1944 года: в лондонском кафе, просматривая сводки войны, я заметил нацистскую листовку с «исправленными» данными о Европе. Это распахнуло мне глаза. Фашизмы разных мастей – итальянский, немецкий, советский – не просто искажали факты. Они страдали навязчивой иллюзией: прошлое – глина для лепки под нужды идеи. Тогда в блокноте родилась не цитата даже, а диагноз: всякий националист бежит от реальной истории, заменяя её сладкой ложью, где его нация всегда права. И ведь эта печь пожирает не архивные документы – она выжигает память в головах миллионов.

Я видел бомбы патриотичного энтузиазма – как на заброшенной баррикаде в Испании люди погибали под знамёнами вековых мифов. Книга захлопнула тот дневник, но мысль пульсировала во «1984»: прошлое не дано изменить, но тупые попытки перекроить его ради власти – крюк на душу человека. Совесть не простит? Не в том дело. Национализм ставит вопрос иначе: прошлое ДОЛЖНО лгать. Вот что страшно – и теперь отголосок того озарения виден в каждой выжженной правде.