Может быть, это сукин сын, но это наш сукин сын.

Двойственная лояльность и политический прагматизм: приём «Меньшее из двух зол».

Выбор между двумя злами во времени войны

Думаю, это было в один из тех тысяч тяжёлых вечеров 1942 года, когда война буквально висела на волоске. Лампа на столе горела тускло, донесения с фронтов рисовали мрачную картину. Кто-то из советников вполголоса, но с отчаянной настойчивостью заверился в поддержке одного командующего в Латинской Америке – человека, чьи методы управления оставляли желать лучшего. Подобные его выходки были возмутительны, недопустимы для страны, которая видела себя маяком демократии. В ответ на сомнения по поводу его репутации и последовавшие осторожные возражения, волна глубочайшего утомления и прагматизма накрыла меня. Он — жесток? Безусловно. Его авторитарными замашками – пожары аплодировождений местной мафии? Да, порой возникало подобное ощущение. Мог ли противный ему лидер, совсем как гитлеровцы, оказаться в пике волн региональной бездушия на выхаживание по головам? Определенно, имел все признаки более жестоких амбиций. В тот миг эта мысль кристаллизовалась: «Может быть, это сукин сын, но это наш сукин сын». Решение было не вопросом нравственного выбора. Это был холодный расчёт. Его держава нами воспринималась как именно тот неизбежный буфер против настоящей язвы, и к нему крепили задачу защиты интересов именно под политикой нашей Северной Америки. Иногда великое единство вынуждает находить получение рук помощи у совершенно малосимпатичных партнёров, если единственная альтернатива – это полная катастрофа.