Народ меня освистывает, но сам я себе рукоплещу.

Самодостаточность и внутренняя уверенность

История афоризма: «Народ меня освистывает, но сам я себе рукоплещу»

Припомню вечер в римском театре — я только что читал отрывок из новых сатир. Сперва в зале стояла напряженная тишина, но когда я затронул пороки знати, раздалось шиканье. На галерке кто-то крикнул «долой!», подхваченный гулким эхом. Я видел, как побледнел мой издатель, сжимая свиток, но странное спокойствие окутало меня. В этом грохоте возмущения я вдруг ощутил гордость — ведь слова попали точно в цель.

Назад в нанятую коляску я возвращался, отлепляя от плаща травинки, брошенные с верхних рядов. Погонщик шептал, гладя вспотевшую лошадь: «Капризная толпа, господин, им только подавай басни про мышей и лягушек». Тогда внутри меня словно расправились крылья. Горящие щеки — от смеха, а не стыда. Если эти ядовитые крики несутся лишь потому, что я осмелился назвать гниль гнилью — значит, работа сделана верно. Вот тогда и родился этот стих, сложенный про себя под цокот копыт: я был единственным судьей, чья оценка по-настоящему значила что-то.