Противоречие между источником власти и её осуществлением
Осенью 1789 года, бродя по охваченным пламенем восстания парижским улицам, я наблюдал странный парадокс. Толпы санкюлотов, провозгласившие себя хозяевами судьбы Франции, одновременно требовали хлеба у безвластного короля и изобретали гильотину во имя свободы. В салонах на левом берегу Сены либеральные аристократы восторженно цитировали Руссо о воле народа, но за высокими столами содрогались от крестьянских бунтов в провинции. Именно тогда ко мне пришло это трагическое осознание: абсолютная власть толпы столь же губительна, как и тирания одного.
Ведь нельзя всерьёз поручить выпечку хлеба тому, кто едва вырвал серп из навозной кучи. Так возникли две вечные истины: народ легитимизирует власть своим молчаливым согласием, но вручить ему бразды правления — значит впрячь свежепойманных жеребцов в государеву карету. И да, Риваролю досталось лишь сформулировать то, что мы все яростно отрицаем в дни революций и принимаем в эпохи стабильности.