Точность и значимость намерения в противовес физическому результату действия
Помню, как однажды в сумерках я наблюдал у озера юного лучника, чьи стрелы упрямо минули мишень десятки раз подряд. Мой спутник, прагматик по натуре, едко заметил: «Смотри, Жан, как глуп его труд! Он тратит силы безрезультатно». Я же почувствовал странное волнение, изучая сосредоточенное лицо юноши. Каждое его движение воплощало редкую целеустремленность: напряженные мышцы, непоколебимый взгляд, абсолютное единство мысли и действия.
Когда последняя стрела упала в траву, ко мне пришло озарение. Внешний промах ничего не значил против великолепия внутреннего усилия. Сила ветра или дрожь рук могли исказить полет стрелы, но чистота его решимости оставалась совершенной. Так родилась истина: мир материальный преходящ и обманчив, однако искреннее намерение, словно стрела души, летит к цели прямым путем — такова неоспоримая привилегия человеческого духа.