Человек только и живет надеждой; надежда, по сути,- его единственная собственность.

Ключевая роль надежды в существовании человека

Как Карлейль увидел власть надежды

Работая над своей эпохальной, тяжёлой в восприятии, но глубокой книгой «Sartor Resartus» («Заштопанный портной»), я погрузился в размышления о природе человеческого счастья и скорби. Великобритания бурлила в огне Промышленной революции: вокруг царила вопиющая нужда, трудящиеся массы прозябали в невероятной бедности. Снова и снова я наблюдал поразительное явление: люди, почти лишённые материальных благ, буквально ничего не имевшие за душой, находили силы жить дальше. Что двигало ими? Это была надежда. Взор в будущее, вера в лучшее – пусть даже туманное и иллюзорное. Оно горело в их глазах единственным светом, не погашенным тяжким трудом и лишениями. И тогда меня осенило: всё земное имущество эфемерно, оно может быть отнято, разрушено, утрачено. Но надежду, этот внутренний огонь, невозможно конфисковать. Истинная, неотчуждаемая «собственность» человека, определяющая самую его суть перед лицом судьбы, именно в ней. Так родилась ясная, словно вспышка молнии, мысль, отлитая в приведенные слова.

Эта реальность заставила меня глубоко задуматься над парадоксом сущности человека. Даже тогда как я часто дистанцировался от излишнего оптимизма, очевидность доминирующей роли надежды была неоспоримой для понимания стойкости человеческого духа в беспощадном мире.