Это не новое начало, это - начало конца.

Мнимое начало как предвестник упадка

Прозрение дипломата: как Талейран распознал закат эпохи

Стоя у окна парижского кабинета в 1814 году, я наблюдал, как войска союзников выстраиваются на Елисейских Полях после падения Наполеона. Ко мне ворвался молодой секретарь, сияя от восторга: «Ваше превосходительство, это же новое начало для Франции! Свобода! Мир!». Прищурившись, я разглядел за парадными мундирами старые европейские амбиции и алчные договоренности. Тень прошлого уже окутала светлые идеалы. «Дитя мое, — тихо ответил я, поправляя кружевной манжет, — ошибаешься. Это не новое начало…» Взгляд мой скользнул по карте Европы, где чертились новые границы. «Это начало конца». В этих словах был весь опыт человека, знавшего цену революционным обещаниям. Я видел: за временной стабильностью скрывалась эра распада старого мира – угасание республиканских идеалов, восстановление абсолютизма и грядущие войны. Пророчество сбылось: реставрация Бурбонов стала предсмертной агонией монархии Европы.