Вы спрашиваете меня, как делаются романы? Мадам, если бы я знал, я бы их не писал.

Непостижимость творческого процесса

Закулисный вздох в парижском салоне

Тот вечер в литературном салоне начался как обычно: блеск люстр, шелест шелка, десятки восхищенных взглядов, обращенных ко мне. Кофийные чашки мелодично позвякивали, когда кресло напротив заняла элегантная дама в бархатном берете. «Месье Моруа, — начала она с обворожительной улыбкой, — ваши романы так совершенны! Неужели создание их подчинено особой системе?» Я почувствовал, как накатывает знакомая усталость. Столько раз меня спрашивали об этом — в университетах, редакциях, теперь вот в светских гостиных. Каждый думал, что спросил впервые. Мозг, истощенный годами попыток рационализировать необъяснимое, вдруг подал сигнал бедствия. «Мадам, — вырвалось у меня с ироничным поклоном, — если бы я знал, как рождаются эти истории, право же, мне противно было бы притронуться к перу!» Зал замолчал на секунду, потом госпожа засмеялась — и только в ее глазах мелькнуло понимание. Так обычный вечер подарил миру фразу, которая станет манифестом всех, чье творчество живет в пограничье между магией и безумием.