Музыка не имеет отечества; отечество ее - вся вселенная.

Универсальность музыки как искусства, преодолевающего национальные границы

Случай в парижском салоне

Париж, 1834 год. После исполнения моих мазурок в салоне княгини Бельджойозо один гость ехидно заметил: «Ваша музыка слишком польская для французского уха». В тот вечер, размышляя над этими словами в своей скромной квартирке на острове Сен-Луи, я вдруг осознал абсурдность таких границ. Ведь ту же мелодию, что вызвала сегодня споры, вчера плакал венецианский гондольер, а завтра будет напевать крестьянин в Шотландии. Эти ноты — словно перелетные птицы, для которых весь мир дом.

Когда неделей позже юная англичанка сыграла мою прелюдию с трогательным пониманием, я окончательно убедился: музыка говорит на дочеловеческом языке. Она рождается где-то меж звёзд, а не в парижских консерваториях или варшавских костёлах. В письме к Войцеховскому тогда и вылились слова: «Музыка не имеет отечества; отечество ее — вся вселенная». Ибо истинное искусство подобно солнечному свету — оно принадлежит каждому, кто ощущает его тепло.