Мужчины смахивают на апрель, когда ухаживают, и на декабрь, когда уже женаты.

Контраст мужского поведения до и после брака

От апрельской нежности к декабрьскому холоду: как родилась метафора Шекспира

Знойным лондонским вечером сидел я в подвале таверны «Русалочка», пытаясь стряхнуть день репетиций и чернильных пятен. Воздух звенел от смеха, споров и звонких ударов кружек по дубовым столам. За соседним столом группка молодых дворян гремела наперебой, перебивая друг друга – кто громче похвастается любовными подвигами. Один, расправляя атласный камзол, с пылом рассказывал, как насыпал розовых лепестков от ворот возлюбленной до её спальни. Другой клялся, что не спит три ночи, сочиняя ей сонеты. Всё апрельское тепло и обновление сияло у них на лицах.

Тут дверь распахнулась с грохотом. Вошел знакомый юрист, Питер Лозенби. Опустился на скамью с таким стоном, будто тащил на плечах Собор Святого Павла. Лицо его походило на скатерть после пира – усталое, помятое, без тени оживления. «Жена, – буркнул он в ответ на наши вопросы, с тоской глядя в глубину эля, – опять слез с уроков, хоть мал еще. А утром стенания, что фазаны дорожают... Декабрь на дворе... Декабрь в душе...» И тотчас же на него обрушился град ухмылок и насмешливых подначек молодых ухажеров, все еще купавшихся в своём «апреле». Глядя на этот контраст – пылкий, но легковесный темперамент юнцов и тяжелую, обросшую бытом хмурость семейного мужа – меня осенило. Этот переход – от солнечного обещания самой нежной поры к глубокой стуже долгих, темных, будничных дней – вот истинная метафора. Так зародился образ мужчины-апреля и мужчины-декабря, вечное напоминание о двух ликах любви.