Сравнение мужской мизогинии и женской вражды
Однажды вечером 1920-х в нью-йоркском литературном салоне, среди дыма сигар и звона хрусталя, я наблюдал, как две светские львицы в шелках обменивались комплиментами. Их улыбки сияли, но в глазах читалась ледяная враждебность. Меня осенило: «Именно так!» Мужская ненависть к женщинам — слабое эхо той войны, что ежедневно ведется между «нежными созданиями» в гостиных, будуарах и магазинах.
Горькая ирония этой мысли выкристаллизовалась за чашкой рома в кабинете ночью. Я часто фиксировал женскую конкуренцию — за статус, красивых мужчин или просто внимание. Мизогиния становится попросту логичным ответом на этот вечный строй вражды. Так родилась фраза, раскрывающая мрачный обе стороны медали: общество осуждает первый грех, но охотно игнорирует второй.