Не умершего следует вам оплакивать, а рождающегося для тяжкой борьбы с невзгодами жизни.

Преимущество сострадания живущим, обречённым на жизненную борьбу, перед скорбью об умерших

Зерно истины на афинском холме

Помню, как в знойный полдень я возлагал цветы на могилу друга. Вдруг услышал детский плач из ближнего дома — родился мальчик. Толпа у склепа в траурных одеждах единодушно зашептала: «Проклятие! Как не вовремя этот рёв!» Но я увидел в этом знак. Ушедший друг закончил тяжкий путь, а этот крик возвещал о начале новой битвы. Вечером у Олимпа, глядя на мать, баюкающую младенца, я осознал горькую истину: мы проливаем слёзы о тех, кто обрёл вечный покой, и равнодушны к тем, кто только вступает на поле боя судьбы.

В театре Дионисия задыхающиеся от страстей зрители подтвердили мою догадку. Каждый невзгоды жизни носит как клеймо: потери, болезни, предательства. Когда на закате один моряк сказал мне: «Завидую мёртвым — их бури окончились», я понял, что высшая мудрость — беречь живущих. Смерть — не трагедия, а финал симфонии. Истинная же скорбь — для того, кто открывает первые ноты своей тяжкой партитуры. Мы должны не оплакивать усопших, а протянуть руку тем, кто едва вступил на тернистую дорогу жизни.