Этическое противоречие воинской службы
Однажды дождливым утром 1729 года, просматривая доклады о вербовке в ирландские полки, я вдруг осознал чудовищный парадокс. За окном маршировали новобранцы — вчерашние фермеры и ремесленники, теперь превращенные королевским указом в машины смерти. Их учили убивать не врагов, а таких же людей, говоривших на соседних диалектах, молившихся тем же богам. Я взял перо, ощущая горечь от этой машинерии войны, где человек сознательно продает свою человечность.
Перо скрипело по бумаге, будто вторило моим мыслям. Как предрассудки монархов и алчность торговцев оружием заставляют честных пахарей становиться профессиональными убийцами? Они идут на поле боя, не зная даже имен тех, кого пронзят штыком. Эта система щедро оплачивает убийство незнакомцев, но казнит за поножовщину в таверне. Таков страшный театр абсурда, где самое естественное человеческое чувство — неприятие убийства — объявляется слабостью, а бездушное исполнительство возводится в добродетель.