Возраст и восприятие
Париж, середина века. Я, Александр Дюма, сижу у камина после долгого дня. Шум города за окном кажется чужим. Передо мной лежит рецензия на новую пьесу сына — молодого, талантливого, полного сил. Вспоминаю свои первые триумфы, ту невероятную энергию, которая казалась безграничной. Пальцы машинально сжимают перо. Где она, та дерзость, когда идеи били фонтаном? Теперь нужно усилие для каждой страницы. Успехи молодежи — сына, других подающих надежды авторов — больше не вызывают лишь радость. Что-то острое и неуютное щемит под сердцем. Их свобода, их бесстрашие перед пустым листом — они напоминают о тени времени у меня за плечом. Именно в этот миг, слушая, как трещат дрова в очаге, и родилась фраза, выжженная на душе: молодость — это великолепный дар для тех, кто ею обладает, но горький, непрошеный упрек для того, кто уже прошел этот путь. Недостаток не молодежи самой по себе, а в том, как ее существование вдруг обнажает для немолодого человека вес прожитых лет и ускользающие возможности.