Быть молодой, но некрасивой так же неутешительно, как быть красивой, но немолодой.

Двойная трагедия женского существования в обществе, ставящем внешность выше сущности

Как дворцовая тень породила бессмертный афоризм

Помню тот знойный день в Версале, когда ко мне подошли две дамы, словно иллюстрируя этот будущий афоризм. Первая — юная фрейлина с невзрачными чертами — жаловалась, что даже ее шестнадцать лет не привлекают кавалеров. Именно тогда ко мне подплыла маркиза сорока лет, некогда первая красавица Франции, шептавшая сквозь кружевной веер: «Увы, весь мой увядающий лоск и не стоит одной слезы восхищения в глазах двадцатилетнего». Их горечь сплелась в единую мелодию человеческого недовольства.

Вечером, купаясь в огнях салона Рамбуйе, я наблюдал этот вечный танец — юные пробуют силу своих чар, зрелые тщетно цепляются за их остатки. В обществе, где красота и молодость суть валюта королевства, каждая женщина по-своему неизбежно проигрывает времени. Именно тогда родилась эта фраза — не как осуждение, а как горькое прозрение о двойной клетке женского существования.