У молодых самоубийство - мольба о помощи, у стариков - только мольба о смерти.
Возрастные различия в психологии суицида
История одного пронзительного наблюдения
Вспоминаю кабинет в корпусе психиатрической клиники, заставленный стопками историй болезни. За окном моросил осенний дождь, а передо мной лежали записи – протоколы бесед, наблюдений. В тот день мне попались два случая, резко контрастирующие друг с другом: молодой человек лет двадцати после попытки суицида, сумевший выжить, и восьмидесятилетняя женщина, ушедшая тихо, несмотря на попытки её остановить. Юноша, придя в себя, был полон страха, жажды жизни, его поступок был, по сути, отчаянным сигналом SOS миру, который не расслышал его боль. Его глаза просили не смерти, а понимания, поддержки, освобождения от непосильной ноши. Женщина же, чья жизнь была прожита в трудах, потерях и одиночестве, говорила спокойно и устало: «Я закончила». Её желание уйти было лишено призыва – это был итог.
Взвешивая эти контрасты день за днем, беседуя с лабораторными психологами, врачами-эскулапами психиатром стационара помощи в кризисных состояниях, я все яснее видел закономерность. Молодость бунтует и нечаянно причиняет вред себе, выражая отчаяние криком глубочайшей бессвязной тоски. Старость же, уставшая от дольней дороги, тихо отходит к пределу, стуча уж в дверь вечности не ради театрального эффекта, а потому что путь пройден до горизонта. Эта правда стала для меня как медика и даже философа невероятно важной: за поступком может скрываться либо мучительный вопрос, либо уже обретенный ответ.