Наш разум пригоден лишь для того, чтобы все запутать и вызвать сомнение во всем.
Эпистемологический скептицизм: ограниченность человеческого разума в познании истины
Тень сомнения: как кофе и пергамент родили дерзкую мысль
Помню парижский рассвет 1696 года, когда за письменным столом, среди горы опровергнутых трактатов, меня настигло озарение. Пытаясь разобраться в средневековых спорах о благодати, я костинал: Луи де Молина, Янсений, даже Боссюэ казались убедительны только до тех пор, пока разум не сталкивал аргументы лбами. Открыв том Декарта, затем Локка, я увидел как страницы волшебным образом умножали вопросы, но не ответы. Каждое логичное умозаключение немедленно рождало контрдовод, подобно гидре — отрубишь одну голову, две вырастут.
Гусиное перо, царапавшее бумагу на стыке света фонаря и нового дня, вывело горький итог: наше самое мощное орудие, разум, подобно кривому зеркалу — дробит истину. Чем глубже копаешь, тем больше грязи лезет в глаза темных ям и ложных следов. Уверенность ложна, я понял тогда, жизнь есть поиск в тумане с факелом, который пепел твоих старых выводов колеблет новые тени на стены пещеры. Так родилась фраза не от превосходства, а от смешанного со слезами смеха над вечной трагикомедией познания.