Во всяком гуманизме есть элемент слабости, который связан с его терпимостью, с его любовью к сомнению, короче - с его природной добротой. Сегодня нужен гуманизм воинствующий, который бы проникся сознанием того, что принцип свободы, терпимости и сомнения не должен допустить, чтобы его эксплуатировал и топтал фанатизм, у которого нет ни стыда, ни сомнений.

Необходимость активного гуманизма для защиты свободы от фанатизма

Борьба за душу гуманизма

Июль 1943 года. Сидя в своем калифорнийском изгнании, я следил за новостями с фронтов. Идеология нацизма, которую я бежал, теперь угрожала самим основам цивилизации. Как стал возможен этот триумф варварства? Мой взгляд упал на студенческие работы по гуманизму – полные красивых фраз о терпимости, но беспомощные перед напором бесстыдной агрессии. Вдруг осенило: гуманизм болен собственной добротой! Сомнения – наше достоинство – превратились в слабость. Фанатики, не обремененные рефлексией, эксплуатируют свободу для ее же уничтожения. Так родилась мысль: необходим новый гуманизм – воинствующий, способный дать отпор тем, кто видит в снисходительности приглашение к топтанию.

Я вспомнил немецких интеллектуалов, десятилетиями воспевавших просвещение, но слишком поздно осознавших цену бездействия. На этот раз нельзя повторять ошибку. Гуманизм должен надеть доспехи, сохранив в сердце свою суть. Мы обязаны защищать сомнение от тех, кто не сомневается, свободу – от тех, кто несет неволю. Иначе милосердие станет соучастником жестокости.